Thursday, March 13, 2014

Совсем несладкая жизнь

By Olga Bukhina

А вот еще одна история-воспоминание, новая книга Ольги Громовой «Сахарный ребенок» (Издательство "КомпасГид"). Впрочем, у этой книги два автора, Ольга Громова, педагог, главный редактор журнала «Библиотека в школе», и Стелла Нудольская, главная героиня этой невыдуманной истории, рассказавшая Ольге о своей жизни и попросившая ее написать об этом книгу для детей.

Начинается книга с описания чудесной семьи, где растет единственный, любимый ребенок, где его воспитывают замечательные папа с мамой, учат всему, французскому и немецкому, географии и мифам народов мира, поэзии и сказкам, учат ненавязчиво, с любовью. Есть и добрая, хоть и ворчливая няня, а хорошим манерам ребенка обучают, играя по воскресеньям за обедом в рыцарей Круглого стола. Ведь рыцари же не могут чавкать во время еды!

А вот и любимая игра девочки Эли – переделывать плохие концы сказок или историй в хорошие. Например, спасти Жанну д’Арк от казни с помощью короля Артура, Дмитрия Донского, Александра Невского и трех богатырей с их дружиной.

Но, увы, девочка растет не в «вегетарианские» семидесятые, как Рыжуша, маленькая хозяйка собаки Диты, а в самые что ни на есть людоедские тридцатые. И счастье длится недолго. Арестован папа, маму с дочкой высылают в Киргизию. Детство кончается, а вместе с ним кончается и счастье. На смену ему приходит новое, незнакомое чувство ярости, потому что «ярость – мощное чувство, помогающее выстоять».

Мама и дочка оказываются сперва в лагере ЧСИР (членов семьи изменника Родины). Спят в выкопанной в земле яме, мама работает, девочка мечтает о свободе. Ее бьют, стегают нагайкой, но мечта о свободе не проходит. Потом поселение, безнадежные поиски работы и жилья. Сколько у мамы есть сил, она продолжает петь дочке песни и читать стихи, чтобы той не было так страшно.

Как они выжили? Чудом человеческой помощи. Добрые люди помогали: ссыльные украинцы, столыпинские переселенцы, местные киргизы. И даже детство вернулось, появились друзья, детские забавы, школа. Мама с дочкой охотно учатся говорить по-киргизски и по-украински. Понятно же, «не хочешь учить их язык – значит, задаешься». И у беленькой Эли появляется киргизское прозвище «Кант Бала» – «сахарный ребенок».

Детство есть детство, ребенок любит играть, болтаться без дела с друзьями, слушать сказки и стихи, обнимать маму. Но то и дело в эту с трудом налаженную жизнь снова врывается чудовищная советская политика. То приходит разнарядка ссыльных на работу больше не брать, и маме снова надо искать способы прокормить себя и дочку. То Элю принимают в пионеры, а потом после одного неосторожного слова спохватываются – ссыльная – и из пионеров исключают. Война только утяжеляет их положение, хотя до этих глухих мест доносятся лишь ее отголоски. Теперь рядом с ними живут и ссыльные поволжские немцы, и эвакуированные из Беларуси и Украины евреи. Всем невероятно трудно.

Снова и снова помогают местные жители, соседи. Мама Эли читает им вслух, пишет за них письма, учит их читать. А они приносят ей зимнюю обувку для дочки, столь необходимый мешок кукурузы, молоко заболевшей девочке. И обижаются, если она не хочет брать.

Это совершенно страшная история, но книга с чудными сине-белыми иллюстрациями Марии Пастернак, книга, от которой просто невозможно оторваться, не о трудностях жизни, а о хороших людях. «Это свойство детей – запоминать больше хорошее».

Monday, March 10, 2014

Жизнь собачья

By Olga Bukhina

Автобиография собаки – жанр, хорошо известный в литературе. Сразу приходит в голову чудесная книжка Редьярда Киплинга «Твой верный пес Бутс», там все повествование ведется от лица преданного терьера. Что касается недавних книг, то я уже писала о «Приключениях Джерика» Натальи Нусиновой, где собака становится центром притяжения, вокруг которого вращается жизнь семьи. И на этом фоне разворачиваются и чисто семейные, и куда более существенные исторические события.

В только что вышедшей в издательстве «Розовый жираф» книге Людмилы Раскиной «Былое и думы собаки Диты» собака оказывается не только главным героем, но и рассказчиком веселых и грустных историй из собачьей и из хозяйской жизни. Впрочем, Дита ненавидит слово «хозяева», предпочитая называть живущих с ней людей куда более приятным словом «семья».

Хорошая у Диты семья – Па, Ма и Ба, и конечно же Рыжуша, девочка, у которой волосы совсем не рыжие. Обычная советская семья в обычной советской двухкомнатной квартире в Черемушках. Папа – инженер-изобретатель, работает на авиационном заводе (учителем у него был бывший заключенный из сталинской «шараги»), мама – кандидат химических наук, бабушка – дома, готовит обед, внучка ходит в школу. Как когда-то говорилось, на дворе семидесятые. Значит, в квартире в секретном ящичке под замком держат самиздат, который почитывают Па и Ма, а также их многочисленные друзья и знакомые, приходящие в гости попить чайку и поспорить о политике.

Книжка ненавязчиво пронизана политикой и историей. Политика играет в жизни семьи немалую роль, есть в родне и революционеры-подпольщики, и расстрелянные при советской власти «политические». Предистория – рассказ о бабушке (маминой маме) и ее сестрах – проводит читателя через всю страну и все столетие. Бердичев, Москва, веселая комсомольская юность, аресты времен «Большого террора», война, эвакуация в Чувашию, послевоенная жизнь со стихами, прославляющими товарища Сталина.

Немножко другая история у семьи Па – большого еврейского клана, живущего в Пушкино под Москвой. Тут все еще, хоть немножко, хоть раз в год на Пасху, но соблюдают древние обычаи и не забывают священный язык – иврит, ставят на стол мацу и фаршированную рыбу. Но когда умирают бабушка с дедушкой, традиция прерывается; нет больше старого дома, остались только воспоминания детства.

В более поздние времена даже внучка Рыжуша оказывается вовлеченной в большую политику. В ее английскую спецшколу привозят жену президента Никсона – подготовка к этому событию описана во всех подробностях и с немалым юмором. Не забыто и главное советское счастье – обладание машиной. Не так уж важно на ней ездить, главное, под ней лежать и бесконечно ее чинить.

Рассказ о больших событиях перемежается идиллическими сценами из дачного быта. И жизни собачьей уделено немало места. Так что детям и взрослым, которые без ума от собак, история эта придется по вкусу.

Книга относится к жанру воспоминаний для детей, и в последнее время таких немало – написанные изначально для семейного чтения, они находят и более широкий круг читателей. Автор книги, Людмила Раскина, химик, сейчас живет в Израиле и сама уже бабушка. Эта книга – единственная, издавать, разумеется, она ее не собиралась. Первые 40 экземпляров появились в «самиздате», в подарок к 75-летию автора, на средства лаборатории, где она работала.

Пока эту книгу читают дети, но пройдет не так много времени, и по ней, как по учебнику, будут изучать быт советской технической интеллигенции семидесятых годов.

Tuesday, November 19, 2013

Baba Yaga: Her Past, Present, and Future


Written by Olga Bukhina

Baba Yaga, a famous witch, is probably the personage of Russian folklore which is the most familiar to Americans. I recently encountered a fresh college graduate who, when reminiscing about Baga Yaga during the party conversation, said: “Oh, yes, she is the one who lives in the little house with the chicken legs. I know her from the cartoons. She was an enemy of Hellboy.” Definitely, it is a not so traditional take on this familiar Russian fairy-tale character.

There is now a new way to learn more about the real Russian Baba Yaga, and not from old cartoons or Americanized versions of Russian fairy tales. A new book, Baba Yaga: The Wild Witch of the East in Russian Fairy Tales, edited by Sibelan Forrester, Helena Goscilo, and Martin Skoro (University Press of Mississippi) will give the reader a definitive portrait of this important folklore persona.

Traditionally, Baba Yaga is a wicked witch, who lives in the wild woods and is always ready to eat little children. At the same time, she is often a valuable helper of the main character of the story who requests her advice and directions. (Of course, the hero needs to be nice and polite to the old lady.) This collection of almost thirty traditional Russian tales contains many stories which show both side of Baba Yaga. In Ivanushka, for example, Baba Yaga is an enemy who stole the child, but in Sun and Star, she helps Prince Ivan to find his lost sisters. In others, like in The Stepdaughter and the Stepmother’s Daughter, Baba Yaga rewards the hard-working girl and punishes the lazy one.

Sibelan Forrester, a professor at Swarthmore College, who translated all stories, selected an array of fairy tales from two sources, Afanasiev’s Russian Folk Tales and Khudiakov’s Great Russian Tales. Some of them are the different versions of the same story. Forrester also provided translator’s notes and the introduction which are very helpful in understanding her choices in translating and transliterating the names of the characters. The introduction explains various objects surrounding Baba Yaga, such as her isba, the little hut with the chicken legs, her mortar and pestle, and her stove. Forrester talks about the deeper meaning of Baba Yaga and her role in folklore and in popular culture. She argues that “Baba Yaga appears as an initiatrix, a vestigial goddess, a forest power, and a mistress of birds or animals” (p. XXXIX), and that Baba Yaga is deeply connected to the theme of death and especially children’s and infants’ mortality.

Jack Zipes’ preface puts a story of Baba Yaga into the general context of Russian folklore. He sees Baba Yaga as a powerful image, a “unique Russian folk character” which “has now become an international legendary figure and will probably never die” (p. VIII). Baba Yaga “is the ultimate tester and judge, the desacralized omnipotent goddess, who defends deep-rooted Russian pagan values and wisdom and demands that young women and men demonstrate that they deserve her help” (p. XI).

A very special part of this book is its illustrations. Martin Skoro, an artist, and Helena Goscilo, a professor of the Ohio State University, selected the fantastic gallery of rich and diverse images of Baba Yaga, from the classical Russian illustrations of Bilibin, Benois, and Vasnetsov, to lubok and Palekh boxes, to the various contemporary Russian and non-Russian artists (Hellboy is also not forgotten). The illustrations are as a significant part of the book as the texts themselves. The book also includes a bibliography and a filmography which provides further understanding of Baba Yaga.

It is very clear that the editors and others, who were involved in the making of this book, “love Baba Yaga and want to present her in all richness and complexity” (p. XIII). The wonderful translations of the tales will be a joy to read for these who are interested in Russian culture and folklore. These tales will open a whole world of magic to thoughtful readers who will dare to begin their quests together with the characters of the tales and will start with the magic formula: “Little house, little house! Turn your back to the forest, your front to me.” The readers will soon discover that the wild (and sometimes wicked) Witch of the East is clearly not dead!
 

Thursday, November 14, 2013

WGRCLC Annual Meeting

The Annual meeting of the Working Group for Russian Children's Literature and Culture (WGRCLC) will take place on Thursday, Nov 21, 2013 at 12:00-1:45pm  at Boston Marriott Copley Place, 5th Floor.  See you there!

Friday, October 25, 2013

Copyright and translated titles in Russia: One Author's Tale

Clare Bell, author of the Young Adult Fantasy series, Ratha, discusses her experience with publishing in Russia at her blog today.  Because of the availability of pirated copies online, the publisher (OLMA) may forgo publication of the second book in the series despite the fact Ratha has found critical acclaim and readers.

It's an interesting first-hand account from the point of view of a writer translated for the Russian marketplace.

What do you think of the publishing landscape in Russia today for translated writers and writing from the perspective of pirating and file sharing?

Tuesday, October 22, 2013

Translated Children's Literature in Russia: A Not-to-be-Missed Interview


Don't miss this fascinating interview with Olga Bukhina and Olga Varshaver on Colta.ru.  Ekaterina
Asonova conducts the interview in which Bukhina and Varshaver discuss the state of publishing translated books for children in Russia.  (Olga Bukhina translated this classic to the right for Narnia books!)

Asonova asks Bukhina and Varshaver about how and why certain books are translated into Russian, whether or not Russian children pay attention to the fact a book is translated or not, and about the state of translation world-wide.  Enjoy.

Saturday, September 28, 2013

What does this Rainbow promise?

Written by Olga Bukhina

Sometimes, it is easier to see a good thing from afar. In Soviet Russia, the ‘twenties and the ‘thirties were amazing in term of the artistic endeavor in children’s literature. The best artists were involved into illustrating children’s books written by the best writers and famous poets (who, as we know, often were banned from an adult audience). Many of these books are well forgotten in Russia; others are published again and again, but with quite different illustrations. And now so many of them are resurrected in London in this huge book.

Published by the Redstone Press and edited by Julian Rothenstein and Olga Budashevskaya, Inside the Rainbow. Russian Children’s Literature 1920-1935: Beautiful Books, Terrible Times collected the crème de la crème of the children’s book production of these years even though the focus of the book is rather on the illustration than on the text.

The preface is written by Philip Pullman. Pullman is mesmerized by the richness of colors and the intricacy of lines. He naturally associates them with the two most important artistic movements of the 1920s, constructivism and suprematism. He understands that these children’s books cannot be seen without the context of the general art scene of the time. Of course, Pullman also understands that “[d]arkness was gathering; all the hope and excitement of the early revolutionary years was being snuffed out.” Nevertheless, he, first of all, sees “lovely primary-coloured geometrical wonderland-light sparkling with every conceivable kind of wit and brilliance and fantasy and fun.”

The opening text by Arkady Ippolitov of the State Hermitage Museum is appropriately dark and pessimistic. It tells about the political and cultural background of the time when these books were written and published. The October revolution destroyed the old culture and brought the new one. Down with princes and princesses, down with Ivan the Fool and Baba-Yaga. In the 1920s, “Young Pioneers populated the territory once inhabited by executed princesses and lords.” It was time for a new present, and especially for a new, sparkling communist future. We all know what happened next. Ippolitov again and again brings the reader back to reality—to countless besprizorniki (orphans and neglected street children), and to the dark shadow hidden behind the bright book covers, the shadow of the Kremlin dictator.

But history lessons aside, let us for a moment just look at the images and the titles of the books. Known to each and every child in Russia, What is Good and What is Bad by Vladimir Mayakovsky illustrated by Alexei Laptev in 1930, shows adorable Soviet kids, the bad ones on the left, and the good ones on the right. Samuil Marshak’s Ice Cream with the famous Valdimir Lebedev’s illustrations (1925) brings forward the best of constructivism in clear colors and industrial shapes.

The white and dark blue M. Makhalov’s photographs and photomontages of The Journey inside the Electric Lamp by N. Bulatov and P. Lopatin (1937) is one of the examples of the particularly valued educational function of children’s literature in the Soviet Union. The famous Soviet artist Alexander Deineka illustrated the book called The Electrician by B. Uralsky (1930) using the brightest shades of yellow, orange, and red. After all, this is a book about light. Remember, “Communism is Soviet power plus the electrification of the whole country.” The light is the future.

Suprematist El Lisitzki is so recognizable in his own book About Two Squares (1922). One square is black (he was, after all, a friend of Malevich), and the other is red. Kornei Chukovsky together with Vladimir Konashevich; Samuil Marshak again and again with Vladimir Lebedev; Vladimir Mayakovsky and David Shterenberg—delightful combinations of a writer and an artist.

Osip Mandelshtam’s poetry for children was “forgotten” for two generations. Before showing his kids’ poetry, the book, of course, quotes Mandelshtam’s famous poem:
          To read only children’s books, treasure
          Only childish thoughts, throw
          Grown-up things away
          And rise from deep sorrows.

Knowing Mandelshtam’s horrible fate, it is a bit eerie to look at his children’s books. The illustrations by Boris Ender to Mandelshtam’s Two Trams (1925) are constructivist through and through. The F. Dmitriyeva’s illustrations to the amazing edition of his The Kitchen (1927) in Azerbaijani are full of primary colors and heavily ethicized.

Personally, my favorite image is Lidia Popova’s back cover to Sergei Neldikhen’s 9 Words (1929) with the big black dot and the price, 12 kopeks.

Alas, all this excitement of bright colors and intricate shapes should not trick the reader. One of the opening photographs of the book is of Soviet children in the northern town Norisk under the poster which read “Thank you great Stalin for the happy childhood.”