Saturday, December 20, 2014

Лагерный писатель


Written by Olga Bukhina


«Случайно на ноже карманном найди пылинку дальних стран. И мир опять предстанет странным, закутанным в цветной туман

Не знаю, любил ли Леонид Соловьев Александра Блока, но этой тягой к странствиям, «охотой к перемене мест» насквозь пронизаны его книги о Ходже Насреддине, легендарном герое, защитнике бедных, обиженных и угнетенных, враге богачей и мошенников, веселом, не лезущим за словом в карман бродяге, обожаемом простыми людьми и ненавидимом вельможами и шахами. Воистину «Возмутитель спокойствия». Лучшего названия нельзя было и придумать.

Соловьев вряд ли ставил себе задачу написать детскую книгу, так получилось. Как же я любила эту книжку в детстве! Перечитывала несколько раз, не могла оторваться. От нее веяло такой свободой, или, как говорили в старину, вольностью. А написана она была в совсем несвободные времена, и как мы теперь знаем, достаточно скоро после ее написания автор лишился этой самой свободы и продолжение истории писал уже в сталинском лагере. Об этом подробно написано в справочном материале к изданию второй книги Соловьева, «Очарованный принц», которая только что увидела свет в издательстве «Терефинф». И что меня больше всего поразило – автор уже сидел в лагере, а переиздания первой книги все продолжались – такой невероятной популярностью она пользовалась. Недавнее издание «Очарованного принца» сопровождается и интересной статьей Наталии Пригариной о суфийских мотивах в книге. Эта тема играет немалую роль в повествовании. Еще раз представьте себе автора, который сидит в ГУЛАГе и пишет книгу, пронизанную идеями суфизма.

«Очарованный принц» вышел в  «Проекте А и Б» Ильи Бернштейна. В этом году Бернштейн получил Премию Маршака за серию книг  «Родная речь» (издательство
«Самокат»). Для этих серий Бернштейн ищет ранее публиковавшиеся, но слегка (или не слегка) позабытые книжки. В изданиях очень важен справочный аппарат
- история написания книги, рассказ об авторе. Некоторые из этих книг для маленьких, другие - для детей постарше. Начался проект еще в 2009 году. Многие подзабытые имена вернулись к читателю: Илья Зверев, Максуд
Ибрагимбеков, Виктор Виткович и Григорий Ягдфельд, Софья Прокофьева, Вадим Фролов, Сергей Вольф.

Надеюсь, «Возмутитель спокойствия», первая книга Соловьева, тоже скоро будет переиздан. Это, как отмечает сам Бернштейн в послесловии, настоящий «плутовской роман». Да еще роман о путешествиях, мечты о которых не дают спать многим детям. Эти мечты подстегиваются прекрасными книгами. Вместе с Жюлем Верном и Майн Ридом воображение моего поколения уносилось в дальние страны, недоступные в жизни реальной. Помогали и отечественные книги, «Вамбери» Николая Тихонова, «Водители фрегатов» Николая Чуковского. Путешествия манят в детстве, зовут в дальние страны и не дают усидеть на месте в юности, утешают в моменты жизненных невзгод в зрелые годы, дарят радостные воспоминания в старости.

Теперь дальние страны уже не такие дальние, до них порой можно и добраться. Но читать о них и об их прошлом не менее интересно. Особенно, когда герой книги – Ходжа Насреддин, и можно, «облачившись в халат усердия и вооружившись посохом терпения», отправиться с ним в путешествие. Он так легок на подъем, всегда в дороге, неугомонный странник, зовущий за собой. Он борец за справедливость, помощник тех, кому хуже всего. Он никогда не проходит мимо несправедливости и жестокости и всегда готов придумать, как наказать (часто просто смехом) сильных мира сего, которые не ведают жалости, не знают сочувствия. И в ответ он окружен любовью – других книжных героев и многочисленных юных (и не только) читателей.

Невероятна судьба Ходжи Насреддина, еще невероятнее судьба автора этой книги, не погибшего, не сломавшегося. Он, как и его герой, сумел перехитрить тирана.

Monday, November 10, 2014

Reminder: WGRCLC Meeting in San Antonio!

ASEEES 2015 is just around the corner!

Don't forget our upcoming WGRCLC meeting at the ASEEES Conference in San Antonio at 5:00-6:45pm on Thursday, November 20th at the Marriott San Antonio Rivercenter, 6th, Suite 618.

Please join us there!

Saturday, November 8, 2014

История с географией № 2


Written by Olga Bukhina

Да, Питер не забыт. В «Городском ралли Санкт-Петербурга» Хельги Патаки, изданном "Самокатом", девять маршрутов: Петропавловская крепость, Парадный Петербург, Золотой треугольник, Стрелка, Васильевский остров, Литейная часть, Владимирский квартал, Коломна и Каменноостровский проспект. Гуляй не хочу.

Есть и другие книги, специально написанные о Питере, не путеводители для взрослых, а увлекательные рассказы для детей. Любовь Шиф несколько лет назад выпустила две книги «Путешествий по Петербургу с Аликом и Гусариком». Это сказка-путеводитель, в которой ведется рассказ о знаменитых зданиях и исторических событиях, об императоре Петре Первом и о строительстве российского флота, недаром же город Петра – морская столица. А совсем недавно Любовь Шиф опубликовала и еще одну историю о своем городе, «Сказки феи Летнего сада». В этой книжке по городу летают невидимые простым смертным феи – фея Летнего сада, фея Марсова поля, фея Зимнего дворца. Оживают известные всем городские скульптуры – Медный Всадник и Нептун Ростральных колонн, дедушка Крылов и статуя Ночи в Летнем саду. Есть и новые памятники – Чижик-Пыжик на Фонтанке и Петропавловский Заяц, уютно устроившийся на деревянной свае посреди Невы.

О Питере не забывают и "Настя и Никита". О строительстве Петербурга и его главного проспекта рассказывает книга Дины Арсеньевой "Пешком по Невскому". Представьте себе, царь Петр повелел всем жителям, чьи дома стоят на Невском, мыть улицу раз в неделю – каждому у своего дома. Даже трудно вообразить себе такую чистоту. И что еще удивительней, почти все каменные дома, построенные на Невском проспекте, уцелели до наших дней. Когда-то Аничков мост, еще деревянный, разводили, чтобы по нему не пробрались волки из леса. Не только ребенок, но и взрослый, может узнать из этой книги много нового.

Хельга Патаки написала книгу "Мосты Петербурга". Что Питер без мостов? Оказывается, никто не знает точного количества мостов в городе. Царь Петр хотел вовсе обойтись без мостов, пусть лучше будут корабли да лодки. А уж когда появились мосты, проход и проезд по ним был платным, с экипажа по три копейки, с воза по две, с пешехода по копейке! Разнообразие питерских мостов поражает, за право стоить мосты в городе сражались лучшие инженеры и архитекторы, включая знаменитого Гюстава Эйфеля, творца парижской башни. Кого только нет на мостах – тут и кони, и львы, и сфинксы.

Совсем недавно вышла книга Дины Арсеньевой об Эрмитаже, "Эрмитаж. С этажа на этаж". Здесь и о строительстве царского дворца, и о коллекции предметов искусства, появившейся при Екатерине Второй, и о любимом уголке моего детства – Рыцарском зале. Сначала картинами и скульптурами любовались только цари, но с середины девятнадцатого века в музей мало-помалу стали пускать обычных людей, а в этом году Эрмитажу – дворцу и музею – исполнилось 250 лет. Не забыты в книжке и знаменитые эрмитажные коты, которых в музее никак не меньше семидесяти. Лишних отдают на усыновление, и взявший кота из Эрмитажа получает право бесплатного посещения музея.

Феномен подобного интереса к малейшим деталям истории Москвы и Питера заслуживает своего исследователя. А как насчет других российских городов, кто напишет о них?

Thursday, November 6, 2014

История с географией № 1


Written by Olga Bukhina

Хочется отметить некий новый феномен современного российского книгоиздательства для детей. Последнее время появилось много книг, рассказывающих о Москве. Тоненькие книжечки весьма популярны, хорошо продаются – всем хочется, чтобы дети знали историю города, да и недорого. Многие из них выходят в издательстве «Фома» («Настя и Никита»). На книги этой серии можно даже подписаться, и их доставят прямо в почтовый ящик – по две в месяц.

Вот рассказ Хельги Патаки об Арбате, может быть, самой знаменитой улице в Москве. Начинается все с загадочного названия улицы – оказывается, что оно могло произойти от арабского слово «рабат», что значит предместье, а совсем даже не от арбы, как мы полагали в детстве. Счет своему существованию улица, по-видимому, ведет с пятнадцатого века, когда тут стали селиться заезжие купцы. Кто только не жил на Арбате, военные, ремесленники, аристократы, просто москвичи. Каких только знаменитостей не видела улица – от Пушкина до Окуджавы.

Пройдясь по Арбату, невозможно не вспомнить и о кольцевых улицах Москвы – с Бульварного кольца Арбат начинается, на Садовом заканчивается. О кольцах сразу две книги – «Кольца Москвы» Ларисы Скрыпник и ее же «Бульварное кольцо». Кольцо за кольцом раскрывает Москва свою историю. Первые кольца вокруг города возникли благодаря необходимости его оборонять, потом они постепенно превратились в удобные транспортные развязки – а в результате кольцевая структура создала уникальный московский ландшафт.


В книжке «Московские высотки» Наталии и Василия Волковых описан каждый из знаменитых московских небоскребов, так напоминающих архитектуру Чикаго (многие поколения советских архитекторов изучали американский опыт – но только по книжкам). Когда-то москвичи недолюбливали новые здания, в наши дни без них столицу представить себе нельзя, а москвичи теперь ворчат, завидев силуэт комплекса «Москва-Сити». Многие другие здания и архитектурные комплексы тоже удостоились своих книжек – от Кремля до Большого театра.


Хельга Патаки знает Москву назубок и водит экскурсии для детей и взрослых. В издательстве «Самокат» вышли ее карты-маршруты для детей. «Московское ралли  №1», написанное вместе с Евгенией Гершкович, это набор из восьми карт-маршрутов по разным районам Москвы (Кремль, Красная площадь, Замоскворечье, Тверская, Пречистенка и Остоженка, Арбат, Маросейка и Покровка, Сретенка) и еще одного – по московскому метро. Главное, что это не просто информация, это вопросы, на которые еще предстоит узнать ответы – чего никак не удастся сделать, не пройдясь погожим деньком по улицам и переулкам города. Есть уже и «Московское ралли №2» – прогулка по Бульварному кольцу (всем нравится гулять по Бульварному кольцу, просто так или в качестве политического протеста).


И это только Москва. Питерское продолжение следует.

Saturday, September 6, 2014

Two Eggs and No Spoon

Written by Olga Bukhina

It is not often that a Russian theme becomes part of a story for children, especially told by a major American writer. Surprisingly, a latest of book of Gregory Maguire, the author of Wicked, Son of a Witch, and other novels, is set in Russia. The twists of the plat in Egg & Spoon (Candlewick Press, 2014) take the reader to a little village, to the Tsar’s palace in St. Petersburg, to the vicinity of the City of Archangelsk (called in the book Archangel), and farther to the North. It is a lengthy book.

Some of the characters are clearly Russian. Soon after leaving a village devastated by poverty and hunger, we meet Baba Yaga, the Firebird, the last Russian Tsar Nikolas, and even Rasputin (although he does not have a big role in the plot). There are also two girls, one rich and one poor, who by mistake exchange their roles and fates. For the sake of symmetry, there are two eggs, a Faberge egg and a Firebird egg. Alas, there is only one prince Anton, a young nephew of the Tsar.

The plot is too complicated to retell. It starts with the meeting between Elena, an uneducated but smart and adventurous pauper girl whose father is dead and mother is dying, and Catherina, a French and English speaking high society girl who travels with her great-aunt to the capital to take part in the Tsar’s ball and to be introduced to the Tsar’s nephew.

After the adventures at the ball, girls and Anton start a journey to the North with Baba Yaga and her talkative, mischievous cat. The means of transportation, as you might predict, is the little hut on the chicken’s legs. In the end, the narration breaks into a pure fantasy without much relation to Russian folklore. A snow dragon they meet in the North is not native to Russia but rather to Japan. As in his other books, Maguire works out a new frame for old tales.

Surely, Baba Yaga is the most colorful personage in the book. She came from a Russian fairytale, but she acquired a bit of an American accent. She likes using some modern American expressions. The narrator, an old monk locked in the prison tower, admits that he does not always understand what she is talking about. Baba Yaga collects items from the future and from the past, and she knows a lot about the world.

She presumable is able to travel through time and space. She knows, for example, about the real-estate in the Bronx and about Gregor Mendel’s experiments on plant hybridization. She visits Bloomingdale Department Store and keeps in her hut the furniture pieces which have minds of their own and like to change their shape and content. Baba Yaga is a charming character with constant mood swings. At first, she looks like an old witch who is ready to eat a child lost in the woods, and at the end she is more like a tender granny for young characters in the book.

The story moves fast, and it is full of adventures. It is told with a sense of humor and more than enough improbable details (the Russian Tsar, for example, freely quotes Darwin). There are plenty of Matreshkas; there is no lack of typical Russian doom and gloom. If you know Russia (most of the readers will not), you might find it a bit inconsistent. Please be also ready to forgive some inaccuracies in Russian geography. Still, it is a good read.

The book also has an interesting ecological motif. The reason why the expedition to the North was conceived is that the winter was too warm which caused distress to Baba Yaga, floods in St. Petersburg, and a “global” (all-Russian) climate change promising more hunger in the villages.

The Candlewick Press forefronted the book at the Book Expo America in June and put it on the cover of the 2014 catalog. Does it promise a rising interest in Russia themes and some chances for the Russian children’s books to enter the US markets? You wish.
 

Monday, May 5, 2014

Феномен Манюни


Written by Olga Bukhina

"Манюня" это целый мир, не столько сочиненный, сколько оживленный на бумаге молодой писательницей Наринэ Абгарян. Это уже не одна книга, а три, и написаны они в столь любимом мною в последнее время жанре мемуарной литературы – воспоминаний о детстве. Мало того, что они рассказывают весьма достоверную историю последнего десятилетия советской власти на окраине страны, эти книги одновременно и чудное лекарство от плохого настроения для детей и взрослых. Совершенно невозможно не смеяться в голос, когда читаешь о приключениях двух девочек, Наринэ и Манюни. Они умудряются постоянно попадать в разные истории, как всякие другие девочки в мире. А все потому, что им до всего есть дело, им во все надо сунуть свои любопытные носы.

Пересказывать их приключения не стоит, лучше читать и хохотать. Чего только не происходит с двумя закадычными подружками, живущими в маленьком армянском городке Берд. Их дружба объединила две семьи – еврейскую и армянскую – так что теперь не только девочек не разольешь водой, но и их пап, маму и бабушку. Два семейства уже просто жить не могут друг без друга. В еврейском семействе бабушка – Ба, папа и внучка Манюня. В армянском – папа, мама и четверо дочек, из которых Наринэ старшая.

Ба царит и правит, ее боятся и слушаются беспрекословно не только сын и внучка, но и полгорода, включая товароведа универмага, пытающегося припрятать дефицитные товары. Но от Ба ничего не утаишь. И проказы девочек мгновенно становятся известны. Жестокое наказание следует незамедлительно. Но ни внучка, ни ее подружка никогда на Ба не обижаются – наказывает она справедливо, а уж ее пирожки и сласти искупают любые страдания. Только не читайте натощак – описание яств, которые готовит Ба, любого погонит к холодильнику. И у Наринэ мама тоже не промах, и с точки зрения подзатыльников, и с точки зрения готовки.

Эти книги – не только жизнь двух семейств, это еще и жизнь маленького городка, где все друг друга знают, и хоть и непрерывно ссорятся, но стоят друг за друга горой. И тому, кто забыл, что такое дефицит последних лет советской власти, тоже будет весьма полезно почитать, вспомнить про отсутствие сахара, очереди в магазинах, фарцовщиков, у которых приходилось "доставать" дефицитные товары (и приходить в неописуемый гнев, когда маленькая дочка разрисовывает стену только что добытой заграничной помадой). Сразу становится понятно, что люди (взрослые) тогда думали о власти. В конце семидесятых – начале восьмидесятых были уже такие времена, что взрослые не боялись отвечать детям на вопросы:

– А Генсек – это имя или фамилия? – спросили мы как-то у Ба.
– Генсек – это заболевание мозга, – хмыкнула она. – Притом неизлечимое.

А уж рассказы о лагерной (пионерлагерной) жизни из второй книги о Манюне, "Манюня пишет фантастичЫскЫй роман", так живо напоминают ненавистный лагерь моего детства, что не знаешь, плакать или смеяться. Этого нельзя, того не положено. Но, как правильно утверждает автор, "плох тот советский ребенок, который мирится с запретами".

"Скромное обаяние" этих книг в их легкой разговорной речи, в том, что они написаны без поправок на "чистый" литературный язык. Как говорят люди, как говорят дети, так и получается в книге, иногда немножко по-детски грубовато, потому что дети в выражениях не стесняются и вопросами "поп" и всего прочего, относящегося к "телесному низу" живо интересуются.

Все книги о Манюне вышли в издательстве "Астрель". А еще Наринэ Абгарян написала небольшую книжку "Семен Андреич. Летопись в каракулях", которая вышла в издательстве "Речь" с изумительными иллюстрациями Виктории Кирдий и получила в прошлом году литературную премию "Бэби-Нос". Есть у нее и книги для взрослых, например, роман "Понаехавшая" (издательство "АСТ, Астрель", иллюстрации тоже Виктории Кирдий).

Thursday, March 13, 2014

Совсем несладкая жизнь

By Olga Bukhina

А вот еще одна история-воспоминание, новая книга Ольги Громовой «Сахарный ребенок» (Издательство "КомпасГид"). Впрочем, у этой книги два автора, Ольга Громова, педагог, главный редактор журнала «Библиотека в школе», и Стелла Нудольская, главная героиня этой невыдуманной истории, рассказавшая Ольге о своей жизни и попросившая ее написать об этом книгу для детей.

Начинается книга с описания чудесной семьи, где растет единственный, любимый ребенок, где его воспитывают замечательные папа с мамой, учат всему, французскому и немецкому, географии и мифам народов мира, поэзии и сказкам, учат ненавязчиво, с любовью. Есть и добрая, хоть и ворчливая няня, а хорошим манерам ребенка обучают, играя по воскресеньям за обедом в рыцарей Круглого стола. Ведь рыцари же не могут чавкать во время еды!

А вот и любимая игра девочки Эли – переделывать плохие концы сказок или историй в хорошие. Например, спасти Жанну д’Арк от казни с помощью короля Артура, Дмитрия Донского, Александра Невского и трех богатырей с их дружиной.

Но, увы, девочка растет не в «вегетарианские» семидесятые, как Рыжуша, маленькая хозяйка собаки Диты, а в самые что ни на есть людоедские тридцатые. И счастье длится недолго. Арестован папа, маму с дочкой высылают в Киргизию. Детство кончается, а вместе с ним кончается и счастье. На смену ему приходит новое, незнакомое чувство ярости, потому что «ярость – мощное чувство, помогающее выстоять».

Мама и дочка оказываются сперва в лагере ЧСИР (членов семьи изменника Родины). Спят в выкопанной в земле яме, мама работает, девочка мечтает о свободе. Ее бьют, стегают нагайкой, но мечта о свободе не проходит. Потом поселение, безнадежные поиски работы и жилья. Сколько у мамы есть сил, она продолжает петь дочке песни и читать стихи, чтобы той не было так страшно.

Как они выжили? Чудом человеческой помощи. Добрые люди помогали: ссыльные украинцы, столыпинские переселенцы, местные киргизы. И даже детство вернулось, появились друзья, детские забавы, школа. Мама с дочкой охотно учатся говорить по-киргизски и по-украински. Понятно же, «не хочешь учить их язык – значит, задаешься». И у беленькой Эли появляется киргизское прозвище «Кант Бала» – «сахарный ребенок».

Детство есть детство, ребенок любит играть, болтаться без дела с друзьями, слушать сказки и стихи, обнимать маму. Но то и дело в эту с трудом налаженную жизнь снова врывается чудовищная советская политика. То приходит разнарядка ссыльных на работу больше не брать, и маме снова надо искать способы прокормить себя и дочку. То Элю принимают в пионеры, а потом после одного неосторожного слова спохватываются – ссыльная – и из пионеров исключают. Война только утяжеляет их положение, хотя до этих глухих мест доносятся лишь ее отголоски. Теперь рядом с ними живут и ссыльные поволжские немцы, и эвакуированные из Беларуси и Украины евреи. Всем невероятно трудно.

Снова и снова помогают местные жители, соседи. Мама Эли читает им вслух, пишет за них письма, учит их читать. А они приносят ей зимнюю обувку для дочки, столь необходимый мешок кукурузы, молоко заболевшей девочке. И обижаются, если она не хочет брать.

Это совершенно страшная история, но книга с чудными сине-белыми иллюстрациями Марии Пастернак, книга, от которой просто невозможно оторваться, не о трудностях жизни, а о хороших людях. «Это свойство детей – запоминать больше хорошее».