Tuesday, March 17, 2015

Когда я буду бабушкой

Written by Olga Bukhina

Когда я буду бабушкой
Годов через десяточек
Причудницей, забавницей,
Вихрь с головы до пяточек!
                                        М. Цветаева

Испокон веков в детской литературе бабушки занимали важное место, они рассказывали сказки, пели колыбельные, сидели с маленькими внуками и утешали их в разных мелких горестях.

Говоря об иностранных бабушках, сразу вспоминаешь чудную бабушку из книжки «Папа, мама, восемь детей и грузовик» Анне-Катерине Вестли (сама Вестли получила почетное прозвище «бабушки всех норвежцев). В последние пару лет появилось сразу несколько переводных книжек про бабушек, ставших весьма популярными у российского читателя: «Бабушка! – кричит Фридер» Гудрун Мебс, «Бабушка на яблоне» Миры Лобе, «Вафельное сердце» Марии Парр. Это совсем не тихие и смиренные бабушки, а бабушки-авантюристки, каких отечественная детская литература знает немного. Но все же знает, и тут же, конечно, приходят в голову незабываемая Ба в «Манюне» Нарине Абгарян и еще более необычная бабушка Шура в «Где нет зимы» Дины Сабитовой.

Две книги Юлии Кузнецовой – «Помощница ангела» и «Дом П» (КомпасГид, 2014) – про бабушек, своих и названных. О «Помощнице ангела» я уже писала, но там бабушка все же играет вспомогательную роль, а вот в «Доме П» бабушка ни много ни мало – главный герой. Она и впрямь геройская бабушка, да еще с явными авантюрными наклонностями.

Меняются времена – меняются семьи. Когда-то бабушки были обязательной частью семьи – кто еще будет сидеть с детьми, если не бабушка. Это была отличительная черта советской семьи – бабушка, горой стоящая за внуков, стирающая, убирающая, готовящая на всю семью, все делающая, чтобы только мама, как и всякая советская женщина, могла работать. Теперь же все иначе, Теперь папа-финансовый директор готов отправить бабушку «на покой» в дом престарелых, который деликатно именуется «санаторием».

Это слово «престарелый» не хочется выговаривать полностью, вот оно и сокращено до первой буквы. Сразу вспоминается один герой из сказки Вениамина Каверина «Легкие шаги». Чудный был человек, но только о пенсии с ним нельзя было заговаривать, а если уж очень захочется, поскорее надо сказать какое-нибудь другое слово на эту запретную букву.

Престарелый – действительно противное слово, и бабушка Женя его просто ненавидит. Она довольно-таки необычная бабушка, котлеты она, конечно, жарит и борщ варит, но по вечерам она, вместо того, чтобы смотреть сериалы, боксирует с грушей, о чем никто, кроме младшей внучки, естественно, не догадывается.

Вот от этой бабушки и хотят избавиться – с самыми лучшими, между прочим, намерениями. Только для бабушки ничегонеделание, желанный отдых – хуже смерти. Одно дело дома – приготовить, постирать, рогалики испечь, унитаз починить, с внучкой поболтать, с соседкой посудачить – каждая минута при деле.

Но ее сын так боится старости, что превращает нашу еще полную сил бабушку в совершеннейшую старушку. И вообще ему кажется, что бабушка всех ужасно избаловала. Он за всеми своими жизненными сложностями – ответственный человек, финансовый директор – забывает, что она его любимая мама.

Теперь бабушка наводит шороху и в санатории, все ей не сидится и не лежится. В доме П даже боксерской груши нет, остается только тренироваться на подушке. Вот бабушка и переворачивает этот санаторий вверх дном.

Все кончается хорошо, бабушка возвращается к любимым внучкам, но дом престарелых – это дом престарелых, сколько его не называй санаторием, хотя некоторых улучшений добиться все-таки удалось – благодаря именно этой бабушке. Так что бабушки не только хранят мир, но и переделывают.

Thursday, February 26, 2015

На каждую прогулку / надо брать с собою... булку (Даниил Хармс)

Written by Olga Bukhina

В традиции русской словесности всякий взрослый писатель должен что-нибудь написать для детей. От Толстого и Чехова (Пушкин и Ершов не в счет – они свои сказки писали не для детей) до пытавшегося с советской действительностью дружить Маяковского и пытавшихся в этой действительности выжить Мандельштама и обэриутов, а позже и Бродского. У некоторых получалось хуже, у некоторых лучше. Некоторые (Хармс, например) обнаруживали, что они-то и есть самые настоящие детские поэты.

Впрочем, кто знает, что детское, а что недетское? В советское же время группа замечательных актеров собралась вместе и создала изумительную пластинку «Али-Баба и сорок разбойников» – и для взрослых, и для детей. Дети слушали, понимали свое, взрослые слушали, хохотали над своим, благо цензоры в детской литературе были не такие свирепые, как во взрослой.

Вот и сейчас современные «взрослые» поэты собрались вместе и выпустили забавную книжку с замечательными рисунками Юлии Думовой, где каждому поэту досталось по развороту. Почти никто из них ни в чем детском «ранее замечен не был». Впрочем, опять получилось и для детей, и не для детей, что весьма характерно для современной детской поэзии, и не только русскоязычной, но, например, английской. Поэты, похоже, начинают думать про мам и про пап, которым придется по много раз читать эти стихи детям на ночь. Пусть же и им тоже найдется над чем посмеяться.

Поэты в этой книжке собрались очень разные, но для детей они пишут в чем-то похоже. Почти на каждой странице чудные звери – кошки, жирафы, кенгуру и муравьи, всех не перечислишь. Почти все они хорошие и добрые, как полагается зверям в детской книжке. И немножко смешные, и в описаниях, и в картинках. Даже львы совсем не страшные – «у меня есть хвост и грива / это жарко, но красиво» (Мария Степанова).

В детских стихах, оказываются, добреют даже змеи, меня страшно обрадовали добрая кобра – «тебе чего, спросила кобра / и на меня взглянула добро» – и безграмотная гадюка – «погоди-ка ты, гадюка / да уж ладно, погодю-ка» (Олег Юрьев).

Но есть и опасные звери наподобие Гумбандзука, и чтоб не так страшно было, приходится набираться храбрости, уподобляя стих «Коньку-горбунку» – «сам заляг противу ветра за четыре километра» (Леопольд Эпштейн). Правда, вместо отборного пшена зверю полагается колбаса. Колбасу, оказываются, любят и соломенные чучела – «соломенное чучело у лесополосы / отчаянно мяучило, просило колбасы» (Павел Гольдин). Впрочем, кто же ее не любит? Самая что ни на есть детская еда, все, наверно, помнят, как хотелось в детстве запретной колбасы.

Все в этих стихах соответствует росту ребенка, который умеет найти «бусинку, шпильку, монетку, иголку, скрепку» (Вера Павлова). Маленький человечек живет в дружбе с маленькими предметами. А вот если что покрупнее – так, прямо, беда. Какие волшебные дети! / Едва прикоснутся к чему, / Глядишь, оно и сломалось, / Пойди-ка пойми почему (Герман Лукомников).

Получилась очень светлая книжка, в ней светло даже ночью, столько в ней светлячков и звезд – «на третьей от cолнца планете / на карту звездного неба земляне / карманным фонариком светят» (Вера Павлова).

И главное помнить, «как смешно писать стихи / хи-хи-хи-хи-хи-хи-хи!» (Герман Лукомников). И писать про стихи тоже ужасно смешно.
 

Friday, January 9, 2015

Внесоветское – «Дом в сто этажей»


Written by Olga Bukhina

Всем известно, что новое это хорошо забытое старое. Вот и эта книжка, несмотря на то, что была написана пятьдесят лет назад, читается удивительно свежо. Незатейливая история про ребенка, у которого папа-геолог и мама-повар-геолог уехали в геологическую экспедицию. Веселый такой, бойкий ребенок. И только к третьей странице становится понятно, что ребенок этот – девочка, второклассница Светка Мухина. Осталась Светка на попечении дяди, маминого младшего брата-шофера, который считает, что девочкам пристали огромные банты и нарядные платьица и не разрешает бедной Светке даже петь на улице.

Обычная советская жизнь, нет, не советская, внесоветская, просто человеческая. То, что происходит с этой маленькой девочкой, ее отношения с любимым дядей, ее желание носить комбинезон вместо платьица, лазить по деревьям и не носить огромного банта (как тут ни вспомнить Глазастика из «Убить пересмешника»?) так понятны, так жизненны. Такое с девочками происходит всегда, независимо от того, в какой стране мы живем, и какой на дворе век или режим.

Называется эта книга Сергея Вольфа «Дом в сто этажей» потому, что мечтает Светка построить огромный дом и поселить в нем всех, кого она любит – папу с мамой, дядю, сестру Катьку, которая не сестра ей вовсе – нашлись ее пропавшие в войну настоящие родители, веселого летчика Тима, любимую учительницу Кларушку и многих-многих других хороших людей. Потому что книжка эта – о хороших людях.

Вторая история – о принце из 1-го А, а на самом деле просто маленьком мальчике, который мечтает стать сразу семерыми разными людьми: принцем, хоккеистом, продавцом мороженого, дрессировщиком, писателем, космонавтом и – первоклассником. Особенно важно стать хоккеистом: «принца, между прочим, на улице вовсе не каждый узнает, а хоккеиста — каждый». А главное – хоккеистов «кормят мороженым и поят соками, чтобы они всегда были в форме. И форма у них красивая, с номером и фамилией». Что может быть прекраснее? Прекраснее может быть только стать настоящим первоклассником.

Эта книга вышла в издательстве «Самокат» в серии Ильи Бернштейна «Родная речь». Чудесные черно-белые рисунки Анны Романовой удивительно подчеркивают нежность и доброту этих, на первый взгляд таких простеньких историй.

Saturday, December 20, 2014

Лагерный писатель


Written by Olga Bukhina


«Случайно на ноже карманном найди пылинку дальних стран. И мир опять предстанет странным, закутанным в цветной туман

Не знаю, любил ли Леонид Соловьев Александра Блока, но этой тягой к странствиям, «охотой к перемене мест» насквозь пронизаны его книги о Ходже Насреддине, легендарном герое, защитнике бедных, обиженных и угнетенных, враге богачей и мошенников, веселом, не лезущим за словом в карман бродяге, обожаемом простыми людьми и ненавидимом вельможами и шахами. Воистину «Возмутитель спокойствия». Лучшего названия нельзя было и придумать.

Соловьев вряд ли ставил себе задачу написать детскую книгу, так получилось. Как же я любила эту книжку в детстве! Перечитывала несколько раз, не могла оторваться. От нее веяло такой свободой, или, как говорили в старину, вольностью. А написана она была в совсем несвободные времена, и как мы теперь знаем, достаточно скоро после ее написания автор лишился этой самой свободы и продолжение истории писал уже в сталинском лагере. Об этом подробно написано в справочном материале к изданию второй книги Соловьева, «Очарованный принц», которая только что увидела свет в издательстве «Терефинф». И что меня больше всего поразило – автор уже сидел в лагере, а переиздания первой книги все продолжались – такой невероятной популярностью она пользовалась. Недавнее издание «Очарованного принца» сопровождается и интересной статьей Наталии Пригариной о суфийских мотивах в книге. Эта тема играет немалую роль в повествовании. Еще раз представьте себе автора, который сидит в ГУЛАГе и пишет книгу, пронизанную идеями суфизма.

«Очарованный принц» вышел в  «Проекте А и Б» Ильи Бернштейна. В этом году Бернштейн получил Премию Маршака за серию книг  «Родная речь» (издательство
«Самокат»). Для этих серий Бернштейн ищет ранее публиковавшиеся, но слегка (или не слегка) позабытые книжки. В изданиях очень важен справочный аппарат
- история написания книги, рассказ об авторе. Некоторые из этих книг для маленьких, другие - для детей постарше. Начался проект еще в 2009 году. Многие подзабытые имена вернулись к читателю: Илья Зверев, Максуд
Ибрагимбеков, Виктор Виткович и Григорий Ягдфельд, Софья Прокофьева, Вадим Фролов, Сергей Вольф.

Надеюсь, «Возмутитель спокойствия», первая книга Соловьева, тоже скоро будет переиздан. Это, как отмечает сам Бернштейн в послесловии, настоящий «плутовской роман». Да еще роман о путешествиях, мечты о которых не дают спать многим детям. Эти мечты подстегиваются прекрасными книгами. Вместе с Жюлем Верном и Майн Ридом воображение моего поколения уносилось в дальние страны, недоступные в жизни реальной. Помогали и отечественные книги, «Вамбери» Николая Тихонова, «Водители фрегатов» Николая Чуковского. Путешествия манят в детстве, зовут в дальние страны и не дают усидеть на месте в юности, утешают в моменты жизненных невзгод в зрелые годы, дарят радостные воспоминания в старости.

Теперь дальние страны уже не такие дальние, до них порой можно и добраться. Но читать о них и об их прошлом не менее интересно. Особенно, когда герой книги – Ходжа Насреддин, и можно, «облачившись в халат усердия и вооружившись посохом терпения», отправиться с ним в путешествие. Он так легок на подъем, всегда в дороге, неугомонный странник, зовущий за собой. Он борец за справедливость, помощник тех, кому хуже всего. Он никогда не проходит мимо несправедливости и жестокости и всегда готов придумать, как наказать (часто просто смехом) сильных мира сего, которые не ведают жалости, не знают сочувствия. И в ответ он окружен любовью – других книжных героев и многочисленных юных (и не только) читателей.

Невероятна судьба Ходжи Насреддина, еще невероятнее судьба автора этой книги, не погибшего, не сломавшегося. Он, как и его герой, сумел перехитрить тирана.

Monday, November 10, 2014

Reminder: WGRCLC Meeting in San Antonio!

ASEEES 2015 is just around the corner!

Don't forget our upcoming WGRCLC meeting at the ASEEES Conference in San Antonio at 5:00-6:45pm on Thursday, November 20th at the Marriott San Antonio Rivercenter, 6th, Suite 618.

Please join us there!

Saturday, November 8, 2014

История с географией № 2


Written by Olga Bukhina

Да, Питер не забыт. В «Городском ралли Санкт-Петербурга» Хельги Патаки, изданном "Самокатом", девять маршрутов: Петропавловская крепость, Парадный Петербург, Золотой треугольник, Стрелка, Васильевский остров, Литейная часть, Владимирский квартал, Коломна и Каменноостровский проспект. Гуляй не хочу.

Есть и другие книги, специально написанные о Питере, не путеводители для взрослых, а увлекательные рассказы для детей. Любовь Шиф несколько лет назад выпустила две книги «Путешествий по Петербургу с Аликом и Гусариком». Это сказка-путеводитель, в которой ведется рассказ о знаменитых зданиях и исторических событиях, об императоре Петре Первом и о строительстве российского флота, недаром же город Петра – морская столица. А совсем недавно Любовь Шиф опубликовала и еще одну историю о своем городе, «Сказки феи Летнего сада». В этой книжке по городу летают невидимые простым смертным феи – фея Летнего сада, фея Марсова поля, фея Зимнего дворца. Оживают известные всем городские скульптуры – Медный Всадник и Нептун Ростральных колонн, дедушка Крылов и статуя Ночи в Летнем саду. Есть и новые памятники – Чижик-Пыжик на Фонтанке и Петропавловский Заяц, уютно устроившийся на деревянной свае посреди Невы.

О Питере не забывают и "Настя и Никита". О строительстве Петербурга и его главного проспекта рассказывает книга Дины Арсеньевой "Пешком по Невскому". Представьте себе, царь Петр повелел всем жителям, чьи дома стоят на Невском, мыть улицу раз в неделю – каждому у своего дома. Даже трудно вообразить себе такую чистоту. И что еще удивительней, почти все каменные дома, построенные на Невском проспекте, уцелели до наших дней. Когда-то Аничков мост, еще деревянный, разводили, чтобы по нему не пробрались волки из леса. Не только ребенок, но и взрослый, может узнать из этой книги много нового.

Хельга Патаки написала книгу "Мосты Петербурга". Что Питер без мостов? Оказывается, никто не знает точного количества мостов в городе. Царь Петр хотел вовсе обойтись без мостов, пусть лучше будут корабли да лодки. А уж когда появились мосты, проход и проезд по ним был платным, с экипажа по три копейки, с воза по две, с пешехода по копейке! Разнообразие питерских мостов поражает, за право стоить мосты в городе сражались лучшие инженеры и архитекторы, включая знаменитого Гюстава Эйфеля, творца парижской башни. Кого только нет на мостах – тут и кони, и львы, и сфинксы.

Совсем недавно вышла книга Дины Арсеньевой об Эрмитаже, "Эрмитаж. С этажа на этаж". Здесь и о строительстве царского дворца, и о коллекции предметов искусства, появившейся при Екатерине Второй, и о любимом уголке моего детства – Рыцарском зале. Сначала картинами и скульптурами любовались только цари, но с середины девятнадцатого века в музей мало-помалу стали пускать обычных людей, а в этом году Эрмитажу – дворцу и музею – исполнилось 250 лет. Не забыты в книжке и знаменитые эрмитажные коты, которых в музее никак не меньше семидесяти. Лишних отдают на усыновление, и взявший кота из Эрмитажа получает право бесплатного посещения музея.

Феномен подобного интереса к малейшим деталям истории Москвы и Питера заслуживает своего исследователя. А как насчет других российских городов, кто напишет о них?

Thursday, November 6, 2014

История с географией № 1


Written by Olga Bukhina

Хочется отметить некий новый феномен современного российского книгоиздательства для детей. Последнее время появилось много книг, рассказывающих о Москве. Тоненькие книжечки весьма популярны, хорошо продаются – всем хочется, чтобы дети знали историю города, да и недорого. Многие из них выходят в издательстве «Фома» («Настя и Никита»). На книги этой серии можно даже подписаться, и их доставят прямо в почтовый ящик – по две в месяц.

Вот рассказ Хельги Патаки об Арбате, может быть, самой знаменитой улице в Москве. Начинается все с загадочного названия улицы – оказывается, что оно могло произойти от арабского слово «рабат», что значит предместье, а совсем даже не от арбы, как мы полагали в детстве. Счет своему существованию улица, по-видимому, ведет с пятнадцатого века, когда тут стали селиться заезжие купцы. Кто только не жил на Арбате, военные, ремесленники, аристократы, просто москвичи. Каких только знаменитостей не видела улица – от Пушкина до Окуджавы.

Пройдясь по Арбату, невозможно не вспомнить и о кольцевых улицах Москвы – с Бульварного кольца Арбат начинается, на Садовом заканчивается. О кольцах сразу две книги – «Кольца Москвы» Ларисы Скрыпник и ее же «Бульварное кольцо». Кольцо за кольцом раскрывает Москва свою историю. Первые кольца вокруг города возникли благодаря необходимости его оборонять, потом они постепенно превратились в удобные транспортные развязки – а в результате кольцевая структура создала уникальный московский ландшафт.


В книжке «Московские высотки» Наталии и Василия Волковых описан каждый из знаменитых московских небоскребов, так напоминающих архитектуру Чикаго (многие поколения советских архитекторов изучали американский опыт – но только по книжкам). Когда-то москвичи недолюбливали новые здания, в наши дни без них столицу представить себе нельзя, а москвичи теперь ворчат, завидев силуэт комплекса «Москва-Сити». Многие другие здания и архитектурные комплексы тоже удостоились своих книжек – от Кремля до Большого театра.


Хельга Патаки знает Москву назубок и водит экскурсии для детей и взрослых. В издательстве «Самокат» вышли ее карты-маршруты для детей. «Московское ралли  №1», написанное вместе с Евгенией Гершкович, это набор из восьми карт-маршрутов по разным районам Москвы (Кремль, Красная площадь, Замоскворечье, Тверская, Пречистенка и Остоженка, Арбат, Маросейка и Покровка, Сретенка) и еще одного – по московскому метро. Главное, что это не просто информация, это вопросы, на которые еще предстоит узнать ответы – чего никак не удастся сделать, не пройдясь погожим деньком по улицам и переулкам города. Есть уже и «Московское ралли №2» – прогулка по Бульварному кольцу (всем нравится гулять по Бульварному кольцу, просто так или в качестве политического протеста).


И это только Москва. Питерское продолжение следует.